Лю­бовь Ан­дре­ев­на. Не­уже­ли это я сижу? (Смеётся.) Мне хо­чет­ся пры­гать, раз­ма­хи­вать ру­ка­ми. (За­кры­ва­ет лицо ру­ка­ми.) А вдруг я сплю! Видит бог, я люблю ро­ди­ну, люблю нежно, я не могла смот­реть из ва­го­на, всё пла­ка­ла. (Сквозь слёзы.) Од­на­ко же надо пить кофе. Спа­си­бо тебе, Фирс, спа­си­бо, мой ста­ри­чок. Я так рада, что ты ещё жив.

Фирс. По­за­вче­ра.

Гаев. Он плохо слы­шит.

Ло­па­хин. Мне сей­час, в пятом часу утра, в Харь­ков ехать. Такая до­са­да! Хо­те­лось по­гля­деть на вас, по­го­во­рить... Вы всё такая же ве­ли­ко­леп­ная.

Пищик (тя­же­ло дышит). Даже по­хо­ро­ше­ла... Одета по-па­риж­ско­му... про­па­дай моя

те­ле­га, все че­ты­ре ко­ле­са...

Ло­па­хин. Ваш брат, вот Лео­нид Ан­дре­ич, го­во­рит про меня, что я хам, я кулак, но это мне ре­ши­тель­но всё равно. Пус­кай го­во­рит. Хо­те­лось бы толь­ко, чтобы вы мне ве­ри­ли по-преж­не­му, чтобы ваши уди­ви­тель­ные, тро­га­тель­ные глаза гля­де­ли на меня, как пре­жде. Боже ми­ло­серд­ный! Мой отец был кре­пост­ным у ва­ше­го деда и отца, но вы, соб­ствен­но вы, сде­ла­ли для меня когда-то так много, что я забыл всё и люблю вас, как род­ную... боль­ше, чем род­ную.

Лю­бовь Ан­дре­ев­на. Я не могу уси­деть, не в со­сто­я­нии... (Вска­ки­ва­ет и ходит в силь­ном вол­не­нии.) Я не пе­ре­жи­ву этой ра­до­сти... Смей­тесь надо мной, я глу­пая... Шка­фик мой род­ной... (Це­лу­ет шкаф.) Сто­лик мой.

Гаев. А без тебя тут няня умер­ла.

Лю­бовь Ан­дре­ев­на (са­дит­ся и пьёт кофе). Да, цар­ство не­бес­ное. Мне пи­са­ли.

Гаев. И Ана­ста­сий умер. Пет­руш­ка Косой от меня ушёл и те­перь в го­ро­де у при­ста­ва живёт. (Вы­ни­ма­ет из кар­ма­на ко­роб­ку с ле­ден­ца­ми, сосёт.)

Пищик. Дочка моя, Да­шень­ка... вам кла­ня­ет­ся...

Ло­па­хин. Мне хо­чет­ся ска­зать вам что-ни­будь очень при­ят­ное, весёлое. (Взгля­нув на часы.) Сей­час уеду, не­ко­гда раз­го­ва­ри­вать... ну, да я в двух-трёх сло­вах. Вам уже из­вест­но, вишнёвый сад ваш продаётся за долги, на два­дцать вто­рое ав­гу­ста на­зна­че­ны торги, но вы не бес­по­кой­тесь, моя до­ро­гая, спите себе спо­кой­но, выход есть... Вот мой про­ект. Прошу вни­ма­ния! Ваше име­ние на­хо­дит­ся толь­ко в два­дца­ти вёрстах от го­ро­да, возле про­шла же­лез­ная до­ро­га, и если вишнёвый сад и землю по реке раз­бить на дач­ные участ­ки и от­да­вать потом в арен­ду под дачи, то вы бу­де­те иметь самое малое два­дцать пять тысяч в год до­хо­да.

Гаев. Из­ви­ни­те, какая че­пу­ха!

Лю­бовь Ан­дре­ев­на. Я вас не со­всем по­ни­маю, Ер­мо­лай Алек­се­ич.

(А. П. Чехов «Вишнёвый сад»)

Лю­бовь Ан­дре­ев­на. Не­уже­ли это я сижу? (Смеётся.) Мне хо­чет­ся пры­гать, раз­ма­хи­вать ру­ка­ми. (За­кры­ва­ет лицо ру­ка­ми.) А вдруг я сплю! Видит бог, я люблю ро­ди­ну, люблю нежно, я не могла смот­реть из ва­го­на, всё пла­ка­ла. (Сквозь слёзы.) Од­на­ко же надо пить кофе. Спа­си­бо тебе, Фирс, спа­си­бо, мой ста­ри­чок. Я так рада, что ты ещё жив.

Фирс. По­за­вче­ра.

Гаев. Он плохо слы­шит.

Ло­па­хин. Мне сей­час, в пятом часу утра, в Харь­ков ехать. Такая до­са­да! Хо­те­лось по­гля­деть на вас, по­го­во­рить... Вы всё такая же ве­ли­ко­леп­ная.

Пищик (тя­же­ло дышит). Даже по­хо­ро­ше­ла... Одета по-па­риж­ско­му... про­па­дай моя

те­ле­га, все че­ты­ре ко­ле­са...

Ло­па­хин. Ваш брат, вот Лео­нид Ан­дре­ич, го­во­рит про меня, что я хам, я кулак, но это мне ре­ши­тель­но всё равно. Пус­кай го­во­рит. Хо­те­лось бы толь­ко, чтобы вы мне ве­ри­ли по-преж­не­му, чтобы ваши уди­ви­тель­ные, тро­га­тель­ные глаза гля­де­ли на меня, как пре­жде. Боже ми­ло­серд­ный! Мой отец был кре­пост­ным у ва­ше­го деда и отца, но вы, соб­ствен­но вы, сде­ла­ли для меня когда-то так много, что я забыл всё и люблю вас, как род­ную... боль­ше, чем род­ную.

Лю­бовь Ан­дре­ев­на. Я не могу уси­деть, не в со­сто­я­нии... (Вска­ки­ва­ет и ходит в силь­ном вол­не­нии.) Я не пе­ре­жи­ву этой ра­до­сти... Смей­тесь надо мной, я глу­пая... Шка­фик мой род­ной... (Це­лу­ет шкаф.) Сто­лик мой.

Гаев. А без тебя тут няня умер­ла.

Лю­бовь Ан­дре­ев­на (са­дит­ся и пьёт кофе). Да, цар­ство не­бес­ное. Мне пи­са­ли.

Гаев. И Ана­ста­сий умер. Пет­руш­ка Косой от меня ушёл и те­перь в го­ро­де у при­ста­ва живёт. (Вы­ни­ма­ет из кар­ма­на ко­роб­ку с ле­ден­ца­ми, сосёт.)

Пищик. Дочка моя, Да­шень­ка... вам кла­ня­ет­ся...

Ло­па­хин. Мне хо­чет­ся ска­зать вам что-ни­будь очень при­ят­ное, весёлое. (Взгля­нув на часы.) Сей­час уеду, не­ко­гда раз­го­ва­ри­вать... ну, да я в двух-трёх сло­вах. Вам уже из­вест­но, вишнёвый сад ваш продаётся за долги, на два­дцать вто­рое ав­гу­ста на­зна­че­ны торги, но вы не бес­по­кой­тесь, моя до­ро­гая, спите себе спо­кой­но, выход есть... Вот мой про­ект. Прошу вни­ма­ния! Ваше име­ние на­хо­дит­ся толь­ко в два­дца­ти вёрстах от го­ро­да, возле про­шла же­лез­ная до­ро­га, и если вишнёвый сад и землю по реке раз­бить на дач­ные участ­ки и от­да­вать потом в арен­ду под дачи, то вы бу­де­те иметь самое малое два­дцать пять тысяч в год до­хо­да.

Гаев. Из­ви­ни­те, какая че­пу­ха!

Лю­бовь Ан­дре­ев­на. Я вас не со­всем по­ни­маю, Ер­мо­лай Алек­се­ич.

(А. П. Чехов «Вишнёвый сад»)

Лю­бовь Ан­дре­ев­на. Не­уже­ли это я сижу? (Смеётся.) Мне хо­чет­ся пры­гать, раз­ма­хи­вать ру­ка­ми. (За­кры­ва­ет лицо ру­ка­ми.) А вдруг я сплю! Видит бог, я люблю ро­ди­ну, люблю нежно, я не могла смот­реть из ва­го­на, всё пла­ка­ла. (Сквозь слёзы.) Од­на­ко же надо пить кофе. Спа­си­бо тебе, Фирс, спа­си­бо, мой ста­ри­чок. Я так рада, что ты ещё жив.

Фирс. По­за­вче­ра.

Гаев. Он плохо слы­шит.

Ло­па­хин. Мне сей­час, в пятом часу утра, в Харь­ков ехать. Такая до­са­да! Хо­те­лось по­гля­деть на вас, по­го­во­рить... Вы всё такая же ве­ли­ко­леп­ная.

Пищик (тя­же­ло дышит). Даже по­хо­ро­ше­ла... Одета по-па­риж­ско­му... про­па­дай моя

те­ле­га, все че­ты­ре ко­ле­са...

Ло­па­хин. Ваш брат, вот Лео­нид Ан­дре­ич, го­во­рит про меня, что я хам, я кулак, но это мне ре­ши­тель­но всё равно. Пус­кай го­во­рит. Хо­те­лось бы толь­ко, чтобы вы мне ве­ри­ли по-преж­не­му, чтобы ваши уди­ви­тель­ные, тро­га­тель­ные глаза гля­де­ли на меня, как пре­жде. Боже ми­ло­серд­ный! Мой отец был кре­пост­ным у ва­ше­го деда и отца, но вы, соб­ствен­но вы, сде­ла­ли для меня когда-то так много, что я забыл всё и люблю вас, как род­ную... боль­ше, чем род­ную.

Лю­бовь Ан­дре­ев­на. Я не могу уси­деть, не в со­сто­я­нии... (Вска­ки­ва­ет и ходит в силь­ном вол­не­нии.) Я не пе­ре­жи­ву этой ра­до­сти... Смей­тесь надо мной, я глу­пая... Шка­фик мой род­ной... (Це­лу­ет шкаф.) Сто­лик мой.

Гаев. А без тебя тут няня умер­ла.

Лю­бовь Ан­дре­ев­на (са­дит­ся и пьёт кофе). Да, цар­ство не­бес­ное. Мне пи­са­ли.

Гаев. И Ана­ста­сий умер. Пет­руш­ка Косой от меня ушёл и те­перь в го­ро­де у при­ста­ва живёт. (Вы­ни­ма­ет из кар­ма­на ко­роб­ку с ле­ден­ца­ми, сосёт.)

Пищик. Дочка моя, Да­шень­ка... вам кла­ня­ет­ся...

Ло­па­хин. Мне хо­чет­ся ска­зать вам что-ни­будь очень при­ят­ное, весёлое. (Взгля­нув на часы.) Сей­час уеду, не­ко­гда раз­го­ва­ри­вать... ну, да я в двух-трёх сло­вах. Вам уже из­вест­но, вишнёвый сад ваш продаётся за долги, на два­дцать вто­рое ав­гу­ста на­зна­че­ны торги, но вы не бес­по­кой­тесь, моя до­ро­гая, спите себе спо­кой­но, выход есть... Вот мой про­ект. Прошу вни­ма­ния! Ваше име­ние на­хо­дит­ся толь­ко в два­дца­ти вёрстах от го­ро­да, возле про­шла же­лез­ная до­ро­га, и если вишнёвый сад и землю по реке раз­бить на дач­ные участ­ки и от­да­вать потом в арен­ду под дачи, то вы бу­де­те иметь самое малое два­дцать пять тысяч в год до­хо­да.

Гаев. Из­ви­ни­те, какая че­пу­ха!

Лю­бовь Ан­дре­ев­на. Я вас не со­всем по­ни­маю, Ер­мо­лай Алек­се­ич.

(А. П. Чехов «Вишнёвый сад»)

Лю­бовь Ан­дре­ев­на. Не­уже­ли это я сижу? (Смеётся.) Мне хо­чет­ся пры­гать, раз­ма­хи­вать ру­ка­ми. (За­кры­ва­ет лицо ру­ка­ми.) А вдруг я сплю! Видит бог, я люблю ро­ди­ну, люблю нежно, я не могла смот­реть из ва­го­на, всё пла­ка­ла. (Сквозь слёзы.) Од­на­ко же надо пить кофе. Спа­си­бо тебе, Фирс, спа­си­бо, мой ста­ри­чок. Я так рада, что ты ещё жив.

Фирс. По­за­вче­ра.

Гаев. Он плохо слы­шит.

Ло­па­хин. Мне сей­час, в пятом часу утра, в Харь­ков ехать. Такая до­са­да! Хо­те­лось по­гля­деть на вас, по­го­во­рить... Вы всё такая же ве­ли­ко­леп­ная.

Пищик (тя­же­ло дышит). Даже по­хо­ро­ше­ла... Одета по-па­риж­ско­му... про­па­дай моя

те­ле­га, все че­ты­ре ко­ле­са...

Ло­па­хин. Ваш брат, вот Лео­нид Ан­дре­ич, го­во­рит про меня, что я хам, я кулак, но это мне ре­ши­тель­но всё равно. Пус­кай го­во­рит. Хо­те­лось бы толь­ко, чтобы вы мне ве­ри­ли по-преж­не­му, чтобы ваши уди­ви­тель­ные, тро­га­тель­ные глаза гля­де­ли на меня, как пре­жде. Боже ми­ло­серд­ный! Мой отец был кре­пост­ным у ва­ше­го деда и отца, но вы, соб­ствен­но вы, сде­ла­ли для меня когда-то так много, что я забыл всё и люблю вас, как род­ную... боль­ше, чем род­ную.

Лю­бовь Ан­дре­ев­на. Я не могу уси­деть, не в со­сто­я­нии... (Вска­ки­ва­ет и ходит в силь­ном вол­не­нии.) Я не пе­ре­жи­ву этой ра­до­сти... Смей­тесь надо мной, я глу­пая... Шка­фик мой род­ной... (Це­лу­ет шкаф.) Сто­лик мой.

Гаев. А без тебя тут няня умер­ла.

Лю­бовь Ан­дре­ев­на (са­дит­ся и пьёт кофе). Да, цар­ство не­бес­ное. Мне пи­са­ли.

Гаев. И Ана­ста­сий умер. Пет­руш­ка Косой от меня ушёл и те­перь в го­ро­де у при­ста­ва живёт. (Вы­ни­ма­ет из кар­ма­на ко­роб­ку с ле­ден­ца­ми, сосёт.)

Пищик. Дочка моя, Да­шень­ка... вам кла­ня­ет­ся...

Ло­па­хин. Мне хо­чет­ся ска­зать вам что-ни­будь очень при­ят­ное, весёлое. (Взгля­нув на часы.) Сей­час уеду, не­ко­гда раз­го­ва­ри­вать... ну, да я в двух-трёх сло­вах. Вам уже из­вест­но, вишнёвый сад ваш продаётся за долги, на два­дцать вто­рое ав­гу­ста на­зна­че­ны торги, но вы не бес­по­кой­тесь, моя до­ро­гая, спите себе спо­кой­но, выход есть... Вот мой про­ект. Прошу вни­ма­ния! Ваше име­ние на­хо­дит­ся толь­ко в два­дца­ти вёрстах от го­ро­да, возле про­шла же­лез­ная до­ро­га, и если вишнёвый сад и землю по реке раз­бить на дач­ные участ­ки и от­да­вать потом в арен­ду под дачи, то вы бу­де­те иметь самое малое два­дцать пять тысяч в год до­хо­да.

Гаев. Из­ви­ни­те, какая че­пу­ха!

Лю­бовь Ан­дре­ев­на. Я вас не со­всем по­ни­маю, Ер­мо­лай Алек­се­ич.

(А. П. Чехов «Вишнёвый сад»)

Лю­бовь Ан­дре­ев­на. Не­уже­ли это я сижу? (Смеётся.) Мне хо­чет­ся пры­гать, раз­ма­хи­вать ру­ка­ми. (За­кры­ва­ет лицо ру­ка­ми.) А вдруг я сплю! Видит бог, я люблю ро­ди­ну, люблю нежно, я не могла смот­реть из ва­го­на, всё пла­ка­ла. (Сквозь слёзы.) Од­на­ко же надо пить кофе. Спа­си­бо тебе, Фирс, спа­си­бо, мой ста­ри­чок. Я так рада, что ты ещё жив.

Фирс. По­за­вче­ра.

Гаев. Он плохо слы­шит.

Ло­па­хин. Мне сей­час, в пятом часу утра, в Харь­ков ехать. Такая до­са­да! Хо­те­лось по­гля­деть на вас, по­го­во­рить... Вы всё такая же ве­ли­ко­леп­ная.

Пищик (тя­же­ло дышит). Даже по­хо­ро­ше­ла... Одета по-па­риж­ско­му... про­па­дай моя

те­ле­га, все че­ты­ре ко­ле­са...

Ло­па­хин. Ваш брат, вот Лео­нид Ан­дре­ич, го­во­рит про меня, что я хам, я кулак, но это мне ре­ши­тель­но всё равно. Пус­кай го­во­рит. Хо­те­лось бы толь­ко, чтобы вы мне ве­ри­ли по-преж­не­му, чтобы ваши уди­ви­тель­ные, тро­га­тель­ные глаза гля­де­ли на меня, как пре­жде. Боже ми­ло­серд­ный! Мой отец был кре­пост­ным у ва­ше­го деда и отца, но вы, соб­ствен­но вы, сде­ла­ли для меня когда-то так много, что я забыл всё и люблю вас, как род­ную... боль­ше, чем род­ную.

Лю­бовь Ан­дре­ев­на. Я не могу уси­деть, не в со­сто­я­нии... (Вска­ки­ва­ет и ходит в силь­ном вол­не­нии.) Я не пе­ре­жи­ву этой ра­до­сти... Смей­тесь надо мной, я глу­пая... Шка­фик мой род­ной... (Це­лу­ет шкаф.) Сто­лик мой.

Гаев. А без тебя тут няня умер­ла.

Лю­бовь Ан­дре­ев­на (са­дит­ся и пьёт кофе). Да, цар­ство не­бес­ное. Мне пи­са­ли.

Гаев. И Ана­ста­сий умер. Пет­руш­ка Косой от меня ушёл и те­перь в го­ро­де у при­ста­ва живёт. (Вы­ни­ма­ет из кар­ма­на ко­роб­ку с ле­ден­ца­ми, сосёт.)

Пищик. Дочка моя, Да­шень­ка... вам кла­ня­ет­ся...

Ло­па­хин. Мне хо­чет­ся ска­зать вам что-ни­будь очень при­ят­ное, весёлое. (Взгля­нув на часы.) Сей­час уеду, не­ко­гда раз­го­ва­ри­вать... ну, да я в двух-трёх сло­вах. Вам уже из­вест­но, вишнёвый сад ваш продаётся за долги, на два­дцать вто­рое ав­гу­ста на­зна­че­ны торги, но вы не бес­по­кой­тесь, моя до­ро­гая, спите себе спо­кой­но, выход есть... Вот мой про­ект. Прошу вни­ма­ния! Ваше име­ние на­хо­дит­ся толь­ко в два­дца­ти вёрстах от го­ро­да, возле про­шла же­лез­ная до­ро­га, и если вишнёвый сад и землю по реке раз­бить на дач­ные участ­ки и от­да­вать потом в арен­ду под дачи, то вы бу­де­те иметь самое малое два­дцать пять тысяч в год до­хо­да.

Гаев. Из­ви­ни­те, какая че­пу­ха!

Лю­бовь Ан­дре­ев­на. Я вас не со­всем по­ни­маю, Ер­мо­лай Алек­се­ич.

(А. П. Чехов «Вишнёвый сад»)